Твердая рука

Приблизительно год назад в нашей стране был достаточно быстро принят Федеральный закон от 26.03.2020 № 67‑ФЗ, наделивший Правительство РФ дополнительными полномочиями по регулированию цен на лекарственные препараты и медицинские изделия. Причиной для этого может быть: чрезвычайная ситуация, возникновение угрозы распространения опасного заболевания или ситуация, при которой в течение 30 календарных дней после принятия правительством решения о проведении мониторинга розничных цен на лекарственные препараты, не включённые в перечень ЖНВЛП, на территориях субъектов РФ будет выявлен рост розничных цен на какие‑либо лекарственные позиции на 30 % и более. И вот в конце февраля 2021 года выходит распоряжение правительства, позволяющее повысить эффективность государственного регулирования цен на фармрынке благодаря непрерывному мониторингу. Что происходит — возврат в СССР или своевременные изменения на развивающемся рынке? Каковы плюсы и минусы «твёрдой руки» государства, возложенной на аптечные ценники? Куда это приведёт отрасль? Об этом мы поговорили с экспертами рынка.

Мониторить ситуацию с ценами

27 февраля 2021 г. Правительство РФ приняло Распоряжение от 27.02.2021 № 497‑р о постоянном мониторинге ценовой ситуации на потребительском рынке. Полномочиями по его проведению наделено Минэкономразвития. В случае выявления тенденции к ускоренному росту цен на товары и услуги, существенно превышающему уровень инфляции, Минэкономразвития отправит информацию об этом в другие министерства и ведомства.

В частности, информация о динамике цен на лекарства, медизделия, медицинские и санитарно-оздоровительные услуги будет направляться в Минздрав. Дальше Минздрав совместно с тем же Минэкономразвития, ФАС и другими заинтересованными ведомствами проведёт комплексный анализ роста цен и при необходимости представит в правительство «предложения по мерам экономического регулирования».

О том, что это за меры говорится в Законе № 67‑ФЗ. Если коротко, то правительство теперь вправе устанавливать предельные отпускные цены производителей и предельные размеры оптовых и розничных надбавок не только на препараты, входящие в перечень ЖНВЛП, но также и на препараты, не указанные в этом списке. Такая мера дополнительного регулирования цен может действовать в течение 90 календарных дней.

Дежавю и дефицит

Такое вмешательство в рыночные механизмы «не-ЖНВЛП» — сегмента является скорее административным, чем экономическим регулированием. Благие намерения правительства понятны, но с учётом нашей недавней истории словосочетание «регулирование цен» в контексте их возможного «замораживания» порождает далеко не радужные воспоминания о дефиците и пустых полках. Ожидает ли нас нечто подобное, пусть даже в усечённом виде?

«Я бы не ассоциировал инструменты, которые сейчас может применить правительство, с теми регуляторными подходами, которые существовали в нашей советской истории, — комментирует тему Николай Беспалов, директор по развитию аналитической компании RNC Pharma, — Тот формат до определённого момента был вполне рабочим, но надо иметь в виду, что структура имущественных отношений и регуляторная система в советское время были совершенно иными. Вернуться к регулированию цен в прежнем формате сейчас технически невозможно. То ценовое регулирование, которое действует на фармрынке сейчас, не имеет с ним ничего общего. Современная система контроля цен на ЖНВЛП просто обеспечивает перераспределение маржи с одних групп препаратов на другие. За относительную стабильность цен на препараты перечня приходится платить повышением цен на те позиции, которые в список ЖНВЛП не входят».

«На основании Закона № 67‑ФЗ и распоряжения правительства, — продолжает Николай Беспалов, — в ряде экстренных случаев может быть произведено временное расширение перечня ЖНВЛП за счёт лекарственный позиций, на которые произошёл скачок цены. За этим последует набор процедур, связанных с регистрацией цены, определением уровня предельных наценок и т. д.»

«Цена производителя всё равно будет устанавливаться на уровне, который позволяет покрыть производственные затраты, — считает Николай Беспалов, — Иначе это действительно кончится дефицитом, причём очень быстро — во время ажиотажа партии товара могут закончиться буквально за считаные дни. Так что если будут расти затраты, например, из‑за дефицита сырья, то придётся пересматривать и цену. Конечно, в рамках нового порядка чиновники получат более широкие возможности влиять на «завышения» цен в аптеках, но следует принять во внимание, что глобально аптечное звено уже давно не определяет ценовую политику», — подчёркивает Николай Беспалов.

«В кризисных и чрезвычайных ситуациях — например, в рамках той же пандемии — могут проявиться недобросовестные участники, которые захотят повысить наценку, — отмечает Николай Беспалов, — Но в нормальных условиях это просто никому не нужно — рыночная конкуренция всё‑таки имеет свои плюсы. Так что дополнительные рычаги ценового регулирования на лекарственном рынке, которые теперь имеет правительство, вряд ли будут иметь какие‑либо глобальные последствия. Сделали, отчитались перед руководством, и молодцы. Это может пригодиться на тот случай, если ещё какой‑нибудь штамм распространится по планете».

Почему растут цены

Обратимся к точке зрения фармпроизводителей — тех участников отрасли, которых тема регулирования цен на лекарственные препараты касается в первую очередь. Ведь, чтобы у лекарства была цена, надо чтобы оно сперва было создано и производилось в промышленных масштабах.

Георгий Побелянский, генеральный директор фармацевтической компании «Вертекс», отмечает, что тема мониторинга цен на социально значимую продукцию возникла в условиях непростой экономической и эпидемиологической ситуации, и мотивы правительства, конечно, можно понять. В то время же эксперт обращает внимание на то, что если сложатся условия, которые позволят правительству перейти к активным действиям и применить механизмы дополнительного регулирования цен, то это будет сопряжено с ограничениями для представителей фармотрасли.

«Один из ключевых форс-мажоров на конкурентном рынке в нашей стране — девальвация рубля. Если она влечёт за собой значительный рост цен, то это кризис. В таком случае имеет смысл контролировать причину, то есть девальвацию (возможно даже искусственно зафиксировать курс национальной валюты), а не её следствие. Или вспомнить, сколько стоил рубль, когда нефть была по 66 долларов за баррель и задуматься, почему сейчас не так», — комментирует Георгий Побелянский.

«Главный вопрос, — продолжает Георгий Побелянский, — что делать бизнесу, если всё в мире взаимосвязано: если рубль упал на 10–30 %, то и прибыль уменьшилась в разы, а затраты компании никто не отменял, фонд оплаты труда сократить нельзя, оборудование с сырьём тоже дешевле не станут. В таком безвыходном положении остаются либо дотации государства, либо рост цен. Идеалом для фармпроизводителя (и не только) был бы крепкий рубль, чтобы можно было гордиться, желательно по курсу один к одному. В СССР же был доллар по 60 копеек. Что сейчас мешает?»

Георгий Побелянский обращает внимание на то, что рост себестоимости и цен в основном возникает по причине зависимости от импорта: субстанций, вспомогательных веществ, упаковки, оборудования, запчастей. «Почти всё, что делается для фармы и на уровне фармацевтического качества — иностранное, либо с большой долей иностранных комплектующих. Поэтому постоянная озадаченность государства тем, что при расчётной инфляции в 3 % цены почему‑то выросли практически на все товары, не только на лекарства, не совсем имеет отношение к реальной ситуации. В связи с пандемией наблюдался дефицит сырья, так как лекарства требовались по всему миру. Из-за ажиотажного спроса, а также необходимости компенсации потерь от пандемии многие поставщики подняли цены в валюте. Всё объективно стало дороже, особенно с учётом ослабевшего рубля», — поясняет эксперт.

Коротко и ограниченно

Не следует забывать, что рынок сам по себе — лучший регулятор цен. Георгий Побелянский обращает внимание на то, что для фармотрасли характерна высокая конкуренция, и значит, естественные рыночные механизмы формирования цен в ней функционируют активно. А искусственные инструменты, по его мнению, возникают от безысходности, в реальной экономической модели их быть не должно. Опять же имеет смысл бороться с причинами «заболевания», а не с симптомами.

Эксперт отмечает, что любое регулирование, отличное от рыночного, может привести к перекосам — дефициту, потерям, проблемам долгосрочного развития, сворачиванию новых проектов и разработок, планов по созданию мощностей, затуханию всей отрасли. Поэтому дополнительное регулирование цен, если оно нужно, должно быть краткосрочным, как в случае с регулированием цен на продукты. Это подчёркивали в правительстве и призывали не впадать в регуляторный раж, чтобы административное регулирование не привело к снижению производства или долгосрочных инвестиций.

На длительный же период логичны меры долгосрочного государственного стимулирования или субсидирования отечественного фармпроизводителя, полагает Георгий Побелянский. «Вопрос заключается в том, какой в государстве хотят видеть фармпромышленность страны через 15–30 лет. Будут ли российские компании на уровне «Биг Фармы» или придётся выпускать на зарегулированном рынке только дженерики и скрести по сусекам, чтобы купить лишнюю запчасть для оборудования? Бизнес должен зарабатывать прибыль. Только прибыль можно вложить в развитие и инновации. При постоянно возрастающей регуляторной нагрузке никаких сверхприбылей у производителей нет и не предвидится», — констатирует Георгий Побелянский.

Цены и медизделия

Николай Беспалов считает, что в условиях чрезвычайных ситуаций риск негативных последствий при вмешательстве в систему рыночного регулирования цен несколько более высок на рынке медизделий. «Можно вспомнить как весной 2020 года аптеки начали поносить за повышение цен на медицинские маски (в чём они, к слову, вообще не были виноваты). Их активно проверяли, последовали критические пиар-компании на ТВ и т. п. В итоге очень скоро маски в аптеках практически перестали продаваться, зато «как грибы выросли» интернет-сайты, объявления на подъездах и в почтовых ящиках, бойкие молодые люди на парковках супермаркетов, точки вдоль трасс и т. п., торговавшие ими. Фактически из легального аптечного канала маски перетекли в нелегальный с совершенно неконтролируемыми ценами и объёмами. И регуляторы с этим уже ничего поделать не могли», — напоминает Николай Беспалов.

На этом примере Николай Беспалов показывает, что для ряда товарных категорий нелекарственной продукции подобный подход чреват формированием теневого канала продаж. С ним, конечно, можно бороться силовыми методами, но, если это будет массовой историей, добиться успеха в такой борьбе будет очень трудно. Лекарственный рынок отличается от рынка некоторых видов медизделий тем, что покупка и продажа товаров на нём возможна только с рядом ограничений. В итоге теневой сегмент тут сформировать гораздо сложнее, особенно в условиях работающей системы маркировки, отмечает Николай Беспалов.

Итого

Подытожим — механизм дополнительного регулирования цен, заложенный год назад Законом № 67‑ФЗ, уже находится в арсенале правительства. Это совсем не означает, что он будет приведён в действие — напомним, что он принят «на крайний случай», к которому относится, например, резкое (на 30 % и более) повышение цен на отдельные лекарственные препараты и медизделия. Есть надежда, что правительство не будет размахивать этим механизмом направо и налево, а применит его (если вообще применит) точечно и ограниченно. Иначе это создаст значительные сложности для потребителей и аптечной системы, а также усугубит проблемы фармпроизводителей, которые и без того значительно выросли в это новое время волатильности и эпидемиологической нестабильности.

источник: www.katrenstyle.ru