Х. Зинурова: сейчас остро стоит вопрос о поддержке фармации

С 2020 года фармацевтическая розница продолжает держать курс на укрупнение. Однако некоторые задачи лекарственного обеспечения может выполнить только небольшая аптечная организация — независимая или входящая в состав малой сети.

Сегодня об основных тенденциях в развитии отрасли и возможных инициативах, способных сделать фармацевтическую помощь доступнее, читателям «МА» рассказывает директор аптеки ООО «Арман» в городе Набережные Челны Халида Зинурова.

 Халида Котдусовна, как Вы оцениваете сегодняшнее положение дел в аптечном звене?

Конечно, мои высказывания могут быть субъективны, ведь я говорю от лица малой розницы. Но все же попробую отметить несколько главных плюсов и минусов.

Неоспоримое преимущество в работе аптеки занимает автоматизация нашей работы. Процесс заказа и оприходования товара цифровизирован, что существенно облегчает работу фармацевта и провизора.

Среди минусов — дефицит кадров, акцент на рентабельность (без которой любая аптека будет вынуждена закрыться) и непомерный охват населения. Аптечных точек сегодня слишком много: они перетягивают посетителей друг у друга, стимулируя с помощью различных акций и программ совершать излишние покупки — такие, которые в действительности людям не нужны и даже могут принести вред.

При этом в последнее время (в частности, после ковида) значительного роста оборотов в аптеках не наблюдается — объем ни в упаковках, ни в натуральном выражении не растет. Прирост продаж происходит только за счет удорожания препаратов.

Как считаете, что могло бы увеличить объемы реализации лекарств и другого ассортимента в аптеках, при этом не стимулируя ненужное потребление?

Один из ответов на вопрос буквально лежит на поверхности: еще советские аптеки могли свободно отпускать небольшие партии лекарств санаториям, детским лагерям, медучреждениям и пр. А теперь для этого мелкого опта с розничными ценами нужна фармдистрибуторская лицензия, что существенно ограничивает возможность реализации лекарственных препаратов, хотя потребность в них остается существенной.

Тот же ФАП вправе обратиться в аптеку с просьбой отпустить определенные наименования. Но выполнить такую просьбу, повторюсь, сможет не каждая аптека, а только такая, у которой есть оптовая лицензия. И это серьезный минус.

Ассортимент аптек ограничен и утвержден давно, а жизнь и потребности меняются. Многие вещи приходят и спрашивают в аптеке: разные комплектующие к медизделиям, репеллентные средства и прочие. В то же время Минпромторг в супермаркетах разрешает продавать буквально все, в том числе и наш «законный» ассортимент.

 Есть ли сейчас у аптечных организаций возможность оптимизировать свои расходы?

Сегодня нет, но вектор направления предположить реально. Например, малая аптечная сеть открыла аптечный пункт в небольшом поселке, чтобы жители не тратили несколько часов на дорогу в райцентр, а могли купить лекарства рядом с домом. Аптечный пункт, конечно же, не очень рентабельный, он дает около 200 тыс. рублей выручки в месяц. Но в результате общая цифра годового дохода организации переваливает за 60 млн. рублей. А это значит, что права применять УСН без уплаты НДС уже не будет. И получается, что, дав пациентам доступ к фармацевтической помощи, аптечное предприятие тем самым ограничило свои же возможности.

Давно говорится о необходимости госпреференций для аптек, но налоговых льгот все нет, кроме того, введено новое налогообложение.

Какая господдержка нужна аптекам?

В общем правовом поле действительно нужны определенные исключения для аптечных организаций. Мы давно уже просим регуляторов об отмене строгой обязательности минимального ассортимента (и штрафных санкций именно для аптек в ситуациях, когда лекарства из данного перечня были сняты с производства), и о разрешении мелкооптовой реализации лекарственных препаратов. Тем более надо поддерживать небольшую фармацевтическую розницу, мы работаем там, куда крупные сети не придут.

По ОКВЭД мы сегодня относимся к торговле, но предъявляемые к аптекам и их сотрудникам требования говорят об обратном:

• лицензия и профстандарты;
• среднее специальное или высшее образование;
• непрерывное повышение знаний и периодическая аккредитация;
• обязательная регистрация аптечного предприятия и его сотрудников в Федеральном регистре медорганизаций и Федеральном регистре медработников;
• нормы в сфере здравоохранения, обязательные для аптечной организации и фармацевтического работника;
• плюс особая ответственность, включая конкретные административные санкции в сфере обращения лекарственных средств.

При этом фармацевты и провизоры почему-то должны проходить гигиеническое обучение и обучение отпуску БАД. Каким бы абсурдным это ни казалось, но факт остается фактом: специалиста с дипломом по фармации, который умеет готовить лекарства, выполнять их анализ и давать профессиональные консультации, обучают гигиене с нуля, наравне с вчерашними выпускниками школ от торговых предприятий.

Социальная значимость труда провизора и фармацевта серьезно недооценена, что едва ли способствует притоку специалистов в профессию.

Проблема кадрового дефицита сегодня очень остра и причин у нее много. Во-первых, вторая (после Великой Отечественной войны) демографическая яма 1990-х годов. Во-вторых, отсутствие планового развития аптечного сегмента: где-то густо, а где-то пусто. Но аптеки выполняют социальные функции, а значит, их распределение должно правильно регулироваться. Отдельная часть вопроса –борьба фармпредприятий за сотрудников: чтобы удержать или привлечь работников, компании (в первую очередь федеральные) увеличивают зарплату, а затем, чтобы компенсировать расходы на рост ФОТ, вновь поднимают цены на свой ассортимент, что вряд ли способствует повышению доходности. В-третьих, отсутствие плана и учета подготовки кадров.

Приведенный список — еще не полный.

Кто не слышал, например, об уравнивании специалистов со средним и высшим профильным образованием? Более того, иногда у провизора (в сравнении с фармацевтом) даже меньше возможностей роста в должности из-за искусственных ограничений, созданных должностными профстандартами и особенностями аккредитации. Особенно это актуально для маленьких аптек, где один и тот же человек выполняет все функции — от заведующего до «первостольника» и приемщика.

Это только часть задачи, ведь не разрешена главная коллизия: получить высшее образование — дольше и дороже, а работа одинаковая, цели и стимула нет. Т.е. провизор может поступить в подчинение фармацевта, так как выйдет из учебного заведения позднее, чем его старший коллега со средним специальным образованием. Не учитываются ни обучение, ни стаж, ни опыт. Какой уж тут престиж? Отсюда и сегодняшний недобор поступающих в фармвузы. Когда я поступала в училище, конкурс был 7 человек на место.

Расскажете, как Вы пришли в фармацию?

Я выросла в деревне, где аптеки не было вообще. В школьные годы как-то попалось на глаза и очень понравилось само слово «фармацевт». Потом узнала, что фармацевты работают в аптеках. Так в десятом классе я выбрала будущую профессию. Уже позднее посчастливилось узнать аптеку изнутри, потому что (как посетитель снаружи) никогда ее не видела.

Поступила в Казанское фармацевтическое училище, по его окончании приехала по распределению в Елабугу, в центральную районную аптеку. Там нас очень поддерживали старшие коллеги, стараясь передать новичкам весь накопленный опыт. Никаких программ по наставничеству тогда, конечно, не было. Но к нам относились очень внимательно и бережно, действительно помогали освоить все тонкости выбранного дела.

Часто вспоминались слова хорошего знакомого, который после восьмого класса приезжал к нам в деревню из Ташкента, а в 18 лет поступил в Челябинское училище авиационных техников. Он сказал как-то: «Я так хотел поступить в летное, но по здоровью не приняли. И все равно буду летать». Эта фраза запала мне в душу. Тогда решила, что не стану отказываться от своей мечты и все равно попробую получить высшее образование. Так дружеское напутствие стало мотивацией.

В 1977 году, окончив училище с красным дипломом, сдав только один экзамен, я могла поступить на фармотделение Казанского мединститута, но все же выбрала заочную форму, чтобы оставаться в профессии. В то время в нашей стране было три института, где заочно готовили будущих провизоров — в Ленинграде, в Пятигорске и в Перми (я поступила в третий из них). Принимали туда с двумя условиями: хотя бы год стажа после фармучилища и продолжение работы в аптеке. Справку с места работы мы приносили в институт ежегодно.

Так и получила бесплатное высшее образование: нам оплачивались дорожные, ученические, на время сессии (полтора-два месяца) отпускали с работы.

Гордилась и горжусь дипломом Пермского госфарминститута.

Когда начинала работать в фармации, соотношение «провизор: фармацевт» составляло 1 к 10. Поэтому в аптеках старались укомплектовать должности заведующего и химика-аналитика (рецептара-контролера) провизорами, однако их не хватало. За столом химика-аналитика в центральной районной аптеке довелось работать и мне, когда училась на старших курсах института. Диплома еще не было, а потребность в специалистах была острой, и наша заведующая назначила меня на эту должность. Она сказала тогда: если интернам разрешают приступать к медицинской практике, почему это нельзя сделать будущим провизорам?

После окончания института, меня назначили старшим провизором и в дальнейшем утвердили в должности заведующей аптекой. К счастью, в советскую эпоху для высшего образования были и стимулы, и цели — от должности и оклада до уважения к профессии. И хотя уровень образования и подготовки к профессии у провизора и фармацевта сильно отличались, фармацевты с многолетним стажем и опытом работы ценились также очень высоко. А вот острой проблемы с профильными кадрами в тот период не замечала.

Сегодня Вы руководите собственной аптечной организацией. Что привело к решению открыть свое дело в непростой период на стыке «девяностых» и «нулевых» годов?

Обстоятельства сложились так, что, создав семью, мы вместе с мужем уехали в Казахстан, где пробыли до 1993 г. После распада СССР было возвращение в Татарстан, в Набережные Челны, где пришлось долго искать работу. Аптеки тогда закрывались, а помещения продавались. Несколько месяцев ходила по аптечным организациям — не принимали нигде. Говорили, что все вакансии закрыты, но везде оставляли мои данные. В одной из аптек сказали: «Не ищите вакансию, вы работали на многих должностях, были даже заведующей, поэтому никто вас в подчинение не возьмет».

Но моими данными заинтересовался человек, который решил открыть аптечный склад в Набережных Челнах. Пригласил на собеседование, принял, и благодаря моему провизорскому диплому оптовое предприятие было открыто. Немногим позже, когда конъюнктура в компании изменилась, перешла на работу в другую оптовую организацию, где мы в дальнейшем открыли еще несколько аптечных пунктов — и дело стало развиваться достаточно хорошо. Но в ситуацию вмешался случай: директор предприятия проиграл крупную сумму в рулетку, в итоге сотрудникам пришлось думать о новом месте. Бухгалтер тогда сказала мне: «Халида Котдусовна, если директор без фармобразования смог такое предприятие открыть, почему вы-то для себя не откроете?»

Так и стала индивидуальным предпринимателем. Без трудностей тоже не обошлось: немногим позднее было принято постановление о том, что ИП не могут открывать аптеки. В результате в декабре 2002 г. пришлось организовать ООО, которое действует и сегодня.

Почему Ваша аптека называется «Арман»? Какова история этого названия?

Как уже рассказывала, долгое время жила в Казахстане, а на казахском языке слово «арман» означает «заветная мечта». Немногим позже, когда аптечная организация уже работала, я узнала, что в Армении очень распространено точно такое же мужское имя, и даже в Москве, например, работает множество ООО «Арман». Для меня это, конечно, оказалось открытием.

 О чем Вы мечтали, когда открывали аптеку? Каким виделось ее будущее?

Скажу сразу: амбициозных целей не было изначально. Просто хотелось работать стабильно. Когда мы начинали, прайс-листы составлялись еще не в компьютерах, а в книжках. Да и проверок было множество. Но и их мы пережили.

Создавать аптечную сеть не стремилась никогда: очень хотелось одну хорошую аптеку. Такую, чтобы к нам приходили и хотели приходить еще. К тому же, чем больше кадров, тем больше задач и проблем в процессе их обучения. Так что у маленького предприятия и маленького коллектива есть свои преимущества.

Когда работаю за «первым столом», посетители часто замечают: «Как хорошо, что Вы сегодня сами! Мне надо с Вами посоветоваться». Нередко приходят именно поговорить, проконсультироваться, задать вопросы, поблагодарить за советы, которые помогли раньше. Для этого мы и работаем. И такая от нашей работы эмоциональная отдача.

Считаю, что в аптеке важны разумная экономия, трудолюбие и отсутствие стремления гоняться за прибылью. Акцент должен быть на том, чтобы оказать фармпомощь, а не обогатиться. Допустим, ко мне приходят за конкретным лекарством, и в процессе беседы я, наоборот, отговариваю человека от покупки. Спрашиваю, чем он лечится, что принимал, что беспокоит. Зачастую выясняется, что дома уже есть необходимые препараты, которые в данной ситуации подойдут лучше. К продаже не подталкиваю, люди просто говорят «спасибо» и уходят только с советом. Таких моментов бывает много.

Что помогло и помогает Вам выстоять в кризисные годы?

Наверное, все те принципы, о которых только что рассказала. Плюс всегда работала за «первым столом» сама, что помогало видеть ситуацию изнутри. В 2008 году был сложный процесс лицензирования, в ходе которого четыре месяца пришлось «сидеть на остатках». В 2014 году открывали нашу вторую аптеку и вкладывали в развитие все, что могли. Она проработала до 2023 года и, к сожалению, была закрыта из-за нехватки кадров.

А вот 2020 год запомнился ситуацией дефицита лекарственных препаратов. Заказывать их мы старались в любое время суток, даже ночью. Антибиотики, СИЗ, антисептики, антикоагулянты. Вот это все, где только можно, «выцарапаешь» и отпускаешь пациентам. Ни с каким другим годом этот «ковидный» период был несравним. Стабильности не было, хотя прибыль была огромной. Правда, только для тех групп, которые перечислила. А препараты для терапии хронических заболеваний вообще «встали». Их практически не спрашивали.

Что с конкуренцией в «окружении» Вашей аптеки сейчас?

На старте работы, в начале «нулевых», очень радовала порядочность собственников аптек: «залезать» на чужую территорию было не принято. «Дверь в дверь» с действующими организациями новые точки не открывали.

А вот сегодняшняя ситуация отличается от стартовой на «180 градусов». У нас в Набережных Челнах представлены почти все наиболее известные крупные сети — и федеральные, и мультирегиональные. Аптек много, и возникает вопрос: кто же в них работает? За 22 года лишних профильных кадров у меня не было и нет.

Противостоять всему этому можно только клиентоориентированностью, правильным формированием ассортимента (на базе того спроса, который есть, и с учетом периодически возникающей дефектуры) и участием в фармацевтических ассоциациях. Юридические вопросы, например, помогает решить «СоюзФарма»: без ее консультативной поддержки у небольших аптек было бы множество организационно-правовых проблем. В нынешних условиях нам также полезна работа с маркетинговым союзом «Созвездие», которая помогает оставаться «в плюсе».

Серьезной поддержкой для малых аптечных организаций являются и стабильные отношения с дистрибуторами. У нас за 22 года работы никогда не было долгов, поэтому смогли заработать доверие.

Какие меры помогут сделать конкурентную среду аптечного сегмента более благоприятной?

Очень важно, на мой взгляд, отрегулировать количество и расположение аптек. В малых населенных пунктах их сегодня крайне мало, а вот в ряде городов наблюдается перенасыщение.

Второй вопрос — необходимость доверия к проверкам аптек со стороны именно профильных контролирующих органов. Специалисты, работающие в сфере здравоохранения, досконально разбираются в проблемах фармацевтической деятельности. Это помогает избегать ошибок в процессе контроля. А вот при визитах «внешних» ведомств такие неточности, увы, не являются редкостью.

И третий критический момент — это код ОКВЭД. Благодаря ему с точки зрения налогообложения мы находимся не в сфере здравоохранения, а в области торговли. Но ведь сегодня определение статуса фармации — не просто формальность, а причина фактического разрыва взаимосвязей «врач-фармацевт/провизор» и «поликлиника-аптека». Чтобы восстановить эти необходимые связи, нужно как можно скорее вернуть нас в здравоохранение. В настоящее же время аптечные организации находятся наполовину в Минпромторге, частично в Торгово-промышленной палате, и еще частично в Минздраве, который и регламентирует все основные принципы фармдеятельности.

Мы не можем работать без врачей, а врачи — без нас. И принцип разделения труда врача и фармацевта очень мудрый:

• врач лечит, ставит диагноз, но не имеет права отпустить лекарство;
• фармацевт отпускает лекарство, но не может ставить диагноз.

Такой подход нужен, чтобы не было соблазна заработать на болезни. Больной должен получить правильное лечение.

Профессия фармацевта — древняя и вечная, потому что он и предложит лекарство, и выслушает, поможет советом, а если необходимо — направит к врачу.

Но, повторюсь, сегодня остро стоит вопрос о поддержке фармации. Здесь хотела бы добавить, что та же программа «Земский доктор» требует срочных дополнений: в нее нужно включить фармацевтов и провизоров, работающих в сельской местности и отдаленных районах.

Стоит пересмотреть и ряд подходов к профильному образованию. Например, как будущий специалист может изучить химию, пройти практику и научиться изготавливать лекарства в онлайн-формате? Какие знания он приобретет в этих условиях? После дистанционного обучения в аптеку, увы, приходят не фармацевты, а «продажники». Так что практика и представление о будущей профессии должны быть обязательно.

источник: mosapteki.ru